Фото из семейного альбома навеял воспоминания

На нем – учащиеся начальной школы, располагавшейся до войны в д. Чишма.

– Многих одноклассников уже нет в живых, – протягивает пожелтевшее от времени фото пожилая женщина. – А некоторые парни успели даже попасть на фронт.

Разглядывая снимок, вдруг замечаю родное лицо своей матери. Никогда прежде она не говорила о существовании этой фотографии, поэтому для меня это стало настоящим открытием.

– Мы, халитовские дети, за знаниями ходили в соседнюю деревню, что в трех километрах, поэтому я часто бывала в гостях у твоей мамы, с которой училась в одном классе, – делится воспоминаниями моя собеседница.

В этот день мы долго проговорили с Кашифой Садрыевной о том далеком тяжелом времени и, конечно, о моей маме.

Моя мама Фатима Тутановна Курманова (в девичестве) родилась в д. Чишма. Жизнь никогда не баловала ее, скорее, наоборот, с первых же дней девочка была вынуждена бороться за выживание. Она была младенцем, когда умерла мать, и кроха несколько часов не выпускала изо рта уже остывшую материнскую грудь…

В войну они с отцом в лодке приплыли на остров Акымбат (у рыбаков – Комбат), что посреди озера Аргази, и там пожилой человек умирает на руках девочки-подростка. Только наутро невесть откуда взявшиеся рыбаки переправляют насмерть перепуганную девочку на берег.

9 мая 1945 года для нашей мамы, пережившей войну, едва не стал последним днем. Когда объявили о победе, радости людей не было предела. Мама же частенько с ужасом вспоминала: «Подбегает ко мне взрослая соседка, Мухтарама апай, и со словами «Фатима, война закончилась», крепко сжимает в своих объятиях. Я потеряла сознание, но, слава богу, откачали».

Однажды с подругами возвращались домой, неся полученный на продуктовые карточки хлеб. Почти дошли до дома, когда кто-то предложил: «Девчата, может, по кусочку? По маленькому?»

В этом месте мама принималась плакать: опомнилась, когда от хлеба не осталось ни кусочка.

Долго не заходила домой, с замиранием сердца прислушиваясь к тишине за дверью. После гибели на фронте брата жили со снохой и двумя худыми, вечно голодными племянниками. Но домашние, видно, и сами обо всем догадались. Едва скрипнула входная дверь, как все, и моя мама в том числе, дружно заплакали.

А еще мама часто с теплотой вспоминала свою первую учительницу. Возможно, ей, круглой сироте, не хватало заботы и внимания со стороны взрослых. К моей радости, на общем снимке она тоже есть, и почти такая же, какой я представлял ее со слов мамы.

Хочется надеяться, что кто-то, взглянув на юные лица, узнает своих родственников и тоже захочет рассказать о них, ведь история военных лет писалась не только на фронтах, но и в тылу.